 |
|
Вступление
Она бежала быстро и легко, но оторваться никак не удавалось. В голове стучала мысль - "не дикари, не дикари...". Дикари, действительно, давно бы бросили преследование, боялись они Подвенечных, и не зря. Машинники бы тоже не стали гоняться. Мысли стучали как биллиардные шары о борта. А пока она бежала, бежала легко и быстро, движения девушки были песней, но у любой песни есть конец, если конец у песни вообще бывает.
В уши бил режущий визг - "Хирайя-а", как только дыхания врагам хватает. Преследователей было трое, а расчет был прост - гнать девицу вдоль берега, пока не свалится, грудь - то у ней послабее будет. Они, мужчины, повыносливей, хоть и не резвы, так что - вперед!
Внезапно в мире дернулась тончайшая нить. Девушка обернулась на бегу. Один из преследователей упал и умер. Через пару минут у другого наступило время молитвы, он остановился и, шатаясь, обратил взор в зенит. Ноги его зарылись в приречный песок, он что-то бормотал. Остался последний, он один, а один - это один. Девушка остановилась, жадно хватая ртом влажный воздух. Когда преследователь добежал до нее, у него в голове оставалось одно вожделение. Об истинной цели погони он больше не вспоминал.
Пришлось вытерпеть несколько неприятных минут, но за это воздалось сторицей. Когда мужчина блаженно отдыхал от трудов земных рядом на песке, девушка произвела одержание. Тем временем добрел третий, отмолив себе еще один день жизни.
- Ипста, какого беса? - обратился он к своему товарищу, - тебе что - делать больше нечего, как осеменять приз?
Девушка села и стала молча смотреть на подходившего. Лежавший рядом мужчина встал, отряхнулся и задумался - сразу убить врага или же выудить информацию для девушки.
- Хирайя, Керкх, ты посмотри - какое дикарское чудо! Куда же мы должны ее тащить?
Керкх, кажется, все понял. Ненависть сверкнула в его глазах, и он сунул руку за пазуху, но вытащить оружие не успел. Одержанный распластался в броске, рука его увенчивалась смертоносным клинком. Адская боль пронзила тела Керкха. Несчастный в судорогах рухнул на песок. Молился он не просто так, и смерть пришла к нему лишь через 24 часа, но часы эти вряд ли можно было назвать счастливыми.
Ипста многое мог бы рассказать девушке, но та не понимала его язык и лишь огорченно цокала. Мужчина, одержанный женщиной, долго не живет - два природных начала разрывают его разум и плоть. Освобождать же было его опасно, и она побрела домой. Одержанный рухнул на колени, ему уже было плохо.
Два Малиновых вора, сидевших в камышах, молча переглянулись. Впрочем, им было плевать. Новый мир выкидывает штуки и похлеще.
Предуведомление автора
Новый мир... Откуда он взялся? Что могло случиться с нашим обыденным миром, чтобы он стал Новым? Тут необходимо небольшое пояснение. Люди разобщены сейчас по довольно своеобразному признаку - принадлежности к определенному государству. Конечно, кому невмоготу - его (государство) меняют, но большинство - живут в своей стране, говорят своим языком, пожинают плоды своей культуры. При этом постоянно каждый из нас сталкивается с чуждыми ему согражданами: люмпеном-сантехником, маразматиком-директором, хамом-милиционером, дубинноголовым военным. Так и живем, накапливая раздражение и пытаясь общаться только с людьми своего круга. Нередко страдая от невыносимого одиночества, если "своих" людей рядом - нет. Так вот все и копилось десятилетиями, а вместе с тем и уровень ментальной силы землян, объем их коллективных знаний, и, наконец, вместе с тем и напряженность отрицательного эмоционального поля в городах. Пока не рвануло. И взрыв этот был назван Пси-катастрофой. Одним из ее последствий стало резкое падение умственных способностей людей по отношению к тому уровню, что был раньше. Возникли даже т.н. психические мутанты. Рухнуло все, что базировалось на старой системе ценностей и отношений. Человек теперь в принципе не мог находиться среди чуждых ему людей, как и не мог жить без "своих". Исчезли государства и нации, культура осталась только у способных нести ее в себе, но появились и новые формации людей. Их так никто и не назвал толком. Сообщества, общины. Важно то, что теперь люди объединялись по принципу единства мироощущения. Те, в ком это мироощущение было примитивным (а таких - большинство) стали Дикарями, сбившимися в стаи. Другие стали Машинниками, так как разум у них был механистический. Появились те, о ком ранее и не слыхивали. Носители паранормальных способностей, объединившись, создали удивительные общины - Водяные, Венценосные, Подвенечные. В таких общинах возник мощный локальный коллективный разум. Наконец, те, в ком была заложена склонность к убийству и войне, стали - Бойцами. Об одном из них и пойдет рассказ.
Глава 1
Я - Сотенный, из Бойцов. И жена моя, тоже, - Сотенная. Только она из Подвенечных. Скажите - не бывает, а вот и нет - бывает.
Все началось очень давно. Вообще-то, еще раньше - от Адама и Евы. Немного спустя после этих достойных супругов, и мои родители стали работать над моим проектом. Могли и не начать. Ну да дело не в начале, а в людях. А вот люди они были хорошие - мои родители. Даже очень. Я, вообще, люблю порассуждать, хоть и Боец. Родители, как и сестра, погибли в боях. Обычная участь Бойцов. Менталитет наш такой - смерти не боимся, а сами убивать любим. Я тоже люблю убивать и не боюсь смерти. Правда, теперь моя Лиза сделала так, что прежде чем стрелять - думать стал: а
не оставлю ли я ее одну на белом свете? Люблю я ее, это только Сотенные могут по-настоящему любить, другим - не дано, хотя и те, у кого нескольких процентов не хватает - тоже, вроде, любят. Мутанты, дегенераты и прочие только размножаться и могут. Ну, еще, там, семью защищать - те, кто семью не защищал, быстро повымерли после пси-катастрофы. До нее, говорят, людей 6 миллиардов было, а теперь и одного не наскрести. Так Радиолюди говорят, они все дела на планете знают. Хорошие мужики, кто их слушать умеет - тем выжить не трудно. Что-то увело меня куда-то, я ведь о любви рассказывал. Венценосные - те всех своих любят, Подвенечные - тоже самое. Правда, Лиза моя только меня любит, потому что других Подвенечных рядом нет. И не будет - я хорошо научился их выслеживать. Я ведь Боец. Но как говорил мой Сержант - беда моя, что я Сотенный, а из Сотенного человека хорошего солдата никогда не получится. Лучший солдат - это от 60 до 80 % полной психики или менталки, как говорят в казармах. Меньше - нельзя, соображает туго, да и своих подстрелить может, больше - тоже мало хорошего, над приказами задумывается, субординацию не уважает. А Бойцам это плохо. Бойцы уже три века воюют, не страшась смерти, и не вымирают. Все потому, что дисциплина железная у них в бою. А вот вне боя - не очень. Потому-то я и Никодим и решили сбежать к Боровикам в Червоный Бор. Молодые были, едва за двадцать, многого не понимали, поесть любили, причем не реже раза в день, да и женщин собственных хотелось. С бабами у Бойцов всегда плохо было. Еду мы не выращивали никогда, что захватили - то и лопаем. А трофейных женщин насилуем и убиваем, иногда - наоборот. По правде сказать, если бы со всеми Бойцы воевали, то повымерли бы давно. При моей бойцовской жизни мы воевали лишь со Скифами, дикарями да Фундами. С другими - мир, другие нам еду давали, оружие, припасы, за это мы Фундов да Скифов давили. Только от Венценосных нам ничего не перепадало, не боялись они нас, да и чего им-то бояться? Они в любую машину разумом проникают, будь то танк или пистолет, и не дают ей работать. Проще всего Венценосных клинком достать, если подкрасться, механическое они за пять верст чуют, что за нюх такой? Но если попадешься, то конец - одержат тебя, растворят или ослабят. А то и все по очереди. Тоска. Я видал поврежденных - ни работать, ни стрелять не могут, ни женщин любить, чисто дебилы. Меня таким могли сделать, страшно вспомнить. Как бы я тогда с Лизой жил? Ни любить, ни защитить. Правда - она говорит, что тогда бы за меня не пошла.Ну ладно, что дальше-то? Решили мы с Никодимом держать путь к Боровикам на А-3. А-3 - это разведывательная бронемашина с шестью колесами, двухместная. Никодим - ее водитель, а я командир-стрелок. Опять же, без бензина и жратвы далеко не уехать, пришлось взять еще и Сурена, он складом заведовал и женщин очень хотел, а есть вот не очень хотел, почему - не знаю, но догадываюсь. А еще прихватили Ската, этот дебил с 45% менталки прикрывал сектор, где мы рвать собрались. Иначе всадил бы нам в корму ракету - и все. Так просто его было не соблазнить, но
Никодим - мутант, и кое-что умел делать с дебилами. Скат тоже загорелся побегом. По-моему, отъесться хотел, хотя удивительно, у дебилов самое высокое чувство долга и так просто они позицию не бросят. Но Никодим владел гипнозом, что очень помогает в жизни.Машина наша звалась Жучок, потому что - шестиколесная. Что бы вместить еще двоих, пришлось всю аппаратуру за моей спиной выбросить, благо - все равно не работала. Еще внутрь пару канистр бензина бросили, наверх-то - нельзя, сгореть можно. На броню мы жратву поместили, да вещички свои небогатые. Жаль, винтовки нельзя было из пирамиды уволочь, там часовые стоят. Хорошо, Сурен три пистолета достал с обоймами, да у Никодима короткоствольный автомат "Карапет" под сиденьем. С патронами - туго, в башне у меня 2
0-мм пушка, да спаренный с ней пулемет в три линии. На пушку - комплект в 30 снарядов, на пулемет - диск в сто патронов. Впрочем, этого хватило. Жратвишка так себе была, масляная трава в брикетах, бобы в жестянках. Сурен еще мешочек крупы в полпуда прихватил, за что я ему потом был очень благодарен. В баках у нас было 70 л бензина, да в канистрах - поболе того. Я не впустую говорю эти цифры, а чтоб понятно было, что не просто так сдернуть решили, а подготовившись, да подумав. А это у Бойцов - большая редкость. Рвать когти решили рядом с нашим минным полем, благо - границы его известны, а новые мины дикари рядом не ставят. Впрочем, подорваться не боялись, рванет - и черт с нами. Машину только жалко, любили мы ее с Никодимом, я к ней душой прикипел, а Никодиму приказ был: любить ее и заботиться.Дикари нас не очень ждали, только пустили пару очередей. С Фундами такой фокус бы не прошел. Жучок выскочил на старую бетонку, что пролегала за линией фронта, и дал под сотню. Поселки дикарей удачно проскочили. По прямой до Бора было километров двести, да только кто в наше время по прямой ездит, даже на Жучке. Крепко трясло на воронках, я в оптику разглядывал окрестности. Мы были на территории дикарского союза, везде - распаханные поля, перелески, какие-то строения, все это сильно отличалось от военного пейзажа, к которому я привык. До лесов гнали почти сутки. Пару часов, правда, в кустах отсиживались - я в стеклах чьи-то танки заприметил. У дикарей танков почти не было, только у Скифов, да непонятно откуда Скифы-то здесь взялись? Если взять за ориентир нашу Цитадель, то ехали мы на юго-запад, а Скифия - это где-то на востоке. К нам они только десанты сбрасывали, да в рейды ходили, сплошного фронта с ними никогда не было, а, впрочем, с кем он был? Повсюду - крепости, укрепрайоны, да непроходимости всякие - вот вокруг них и воюем. На севере - Фунды, на востоке - Скифы, на юге - города и поселки Машинников - остатки цивилизации. Да повсюду - дикари, дегенераты, мутанты и вообще черте что. По большому счету, лишь два народа постоянно воюют, это мы, Бойцы, да Фунды или Фундаменталисты. Они к чужим менталитетам нетерпимы, чужих либо убивают, либо овладевают. Скифы с нами воюют по привычке, в прошлом мы их крепко достали - до сих пор забыть не могут, а так они - народ небоевой. Дикари и всякая прочая шваль, заполняющая промежутки между путными народами - это просто инертная масса (эк, я!), живут - как придется, королевства устраивают. Убивать их нетрудно и приятно, только за последние десятилетия они многому научились, укрепления
роют, мины ставят, фронты организуют, засады. Раньше, говорят, легче было. Но главный наш враг - Фунды, пока мы их сдерживаем, юг спит спокойно. За это нам дают еду и оружие. Со Скифами мы когда-нибудь помиримся, это я недавно понял. Фунды и их жмут. Со Скифами мы зря деремся, кто-то нас подставляет, иначе - зачем рейды? Гробят нас и сами гробятся - а толку - ни Скифам, ни нам. Со Скифами тяжело, техники у них много, танки, самолеты, пушки. Зато у Бойцов все это получше, и пользуемся этим добром с толком. Скажем, наш танк ихних пять штук разнесет, прежде чем его сожгут. И снаряды у наших лучше, но их мало. Города потихоньку вымирают, да разрушаются, а только там делают ракеты и куммулятивы. Если бы не ракеты, то Бойцов давно бы с воздуха пощелкали, а так - отшибаемся.Глава 2
Между цитаделью и городами полно всякого сброда: дикари, Венценосные, Водяные, Маги, Боровики - всех не перечислить. Больше всего дикарей, размножаются они очень быстро. Это и хорошо, и плохо - есть кого убивать всегда, с другой стороны, если скопом навалятся - тяжело бывает.
Вот мы и ехали по этой местности. Изредка постреливали, а так - ничего. Ехали, ехали, да только жизнь наша такая, что без приключений никак нельзя. Вдруг встал наш Жучок - и ни с места. Никодим даже в сердцах по рычагу стукнул, с ним это редко бывает. Вылезли потихоньку - вроде нет никого. Стали думать - что ж такое? Думали только я и Сурен, Скат думать не может особо, а Никодим машину нутром понимает, это вчувствованием зовется. Постояли, постояли, вдруг Никодим и говорит:
- Хана нам, ребяты. На хитрый народец нарвались, кто-то Жучка держит.
И точно: как из-под земли какие-то мужики полезли. Меня как по голове стукнуло - Венценосные. Я их никогда не видел, тут же - как вспомнил что-то. И сразу инструкция в голове застучала: "... с Венценосными в контакт не вступать, оружие не применять, стараться скрыться, при обнаружении - бежать". А куда бежать? Они нас окружили со всех сторон, я пригляделся - в земле-то люки, мы прямо на их поселок заехали. Еще чувствую - на меня как столбняк напал. Ни рукой, ни ногой не двинуть. Одержали, сволочи кольцованные. Дальше - хуже. Будто горшок на голову одели, темно - аж в глазах стало и виски давит. Сколько времени так прошло - не ведаю, вдруг чувствую - отпустило. Никодим, рядом, весь зеленый стоит, с ним такое бывает, он же мутант. Осмотрелся, Сурена со Скатом нигде нет. Тут один из Венценосных и говорит:
- Езжайте дальше, вдвоем. Вопросов не задавайте, за оружие не хватайтесь.
И все, сам развернулся и - в люк. Какое там оружие, прыгнули мы в Жучок, и - газу. Страх смерти Бойцам неведом, но ужас оставлен нам был. Это - просто, когда леденеешь весь, потом истекая. Вот, в поту и гнали куда подальше. Я потом Лизу спрашивал - зачем им Скат с Суреном? Она ответила, что, мол, не так вопрос ставлю, надо спросить - зачем нас отпустили? Думал я, думал и вот что удумал: путь наш с Никодимом дальше лежал, не могли нас не отпустить, а Сурен со Скатом - не по пути им с нами, это было с самого начала ясно. По нужде их взяли, вот и Венценосные и
поставили все на место.Картина нашего пленения до сих пор у меня перед глазами стоит. Жучок, наша четверка, а вокруг - эти стоят. Стоят и не шевелятся, причем стоят бестолково, понатыканы как попало, ни строя, ни порядка. И тянется эта картина метров на сто во все стороны. Говорят, Венценосные временем умеют управлять, потому, дескать, и мотор стоял, что время в нем остановилось. А вот Подвенечные случайностью (и это теперь знаем!) управляют. Возьмешь их на мушку, хлоп - осечка. Причем, чем сложнее оружье твое будет, тем им проще какую-нибудь пакость устроить.
Словом, дернули мы от Венценосных - только воздух в щелях засвистел. Ну, это дело, когда отъехали подале - я башню развернул и дал по ним очередь из пушки. Знай наших. Но обалделые мы оба. А путь наш к Подвенечным лежал, неведомо кем предначертанный. Признаться, я ранее оба народа не видал, а тут - так вышло, что оба - за один день.
А на горизонте уж леса показались. Мне весело стало, из люка вынулся - гляжу, а Никодим так зеленый и сидит. И не краснеет, голову тоже наружу высунул. Глаза, жаль, мне не видно было. Думаю, гибель свою он чуял. А делать нечего, ехал и не краснел, мне хорошо было видно - только башка болталась мутантская.
Ехали мы по карте, да только карты для того и рисуют, чтобы людей с панталыку сбивать и путы путать. То бишь - пути. Сперва - река должна была быть, а - на ней мост минированный (а скорее - уже одни развалины), невдалеке от моста - брод. Через него и надо было к Бору ехать. Ну, коли нет моста с рекой - значит и не было
, картографист придумал. Как нас учили отцы командиры: если шпарит вражина по минному полю и не подрывается - значит, нет там никаких мин, скорей солдат бросай туда и затыкай брешь. И не важно, что что-то здесь не так, мол, вчера ж мины ставили сами. Главное - что бы мысль не застаивалась. Или - если взвод твой уничтожен, то бегай по окопу, да стреляй с разных точек - пусть враг усомнится в своем успехе. Наконец, если механизм вращения башни не работает - то вращай ее вручную, может и крутнется. Много у нас, Бойцов, таких установок. Скажите - бред? Бред, но работает. Работоспособный бред, за ним есть много побед, так сказать.Меня всю дорогу удивляло - что это мы не подрываемся? Жучок, в принципе, и без одного колеса может ехать. Позже я уразумел, что не везде бои идут. Юг, он - мирный. Хотя все в мире относительно. Умереть здесь не сложнее чем на Севере. Особенно тем, кто менталитет имеет слабый, небоевой.
Мы с Никодимом более пушек боялись, чем людей. Едва в лес заехали - как дорога кончилась. Пришлось по кромке ехать. Так в деревню какую-то и въехали. Глядим - никого нет, а до заката - часа три осталось. Работают, - думаю. А чья деревня - не понять. Для старых поселений - слишком новая. Для дикарей - слишком опрятная.
- Пойдем, - говорю Никодиму, - может девками разживемся.
Вообще, всегда нужно рекогносцировку проводить, то бишь - разведку. Да только мы прямо на скорости в деревню заскочили - лес слишком резко кончился - и нет никого.
Вылезли на площадь перед красивым домом. Заглушили мотор, прислушались, присмотрелись - никого. Ну, в дом зашли, глядь - а там за столом сидят мужик под полсотню лет и девушка. Никодим без долгих разговоров автомат вскинул, чтобы мужика кончить. Щелк - осечка, передернул затвор, щелк - еще одна. Тут я чувствую - как в голову
кто-то лезет. Будто тонкими пальцами. Ноги сами меня развернули и понесли за порог. Никодим - за мной. Понял я - конец мой пришел. А вот Никодим не сплоховал. Как он из Овладения вырвался - не знаю. На улице уже это было. Вот - как было: девушка ко мне вплотную подошла, ладошки к голове тянет. Тут-то бы и кончится мне. Растворила бы она меня, да только в этот момент Никодим ожил. То ли мужик тот споткнулся, то ли еще что-то, но Никодим вдруг резко повернулся, и девица свалилась без чувств прямо мне в руки - сам не знаю как их успел выставить. Мужик закричал по-звериному - и Никодим начал растворятся. А я-то свободный остался.Проигрывая в уме ту ситуацию, до сих пор поражаюсь - как я единственно верный путь к спасению нашел? Бросился бы к машине - из деревни бы не вырвался, схватись за пистолет - тот мужик бы за меня принялся, с Никодимом он в пару секунд все закончил. А я зачем-то девицу на руки подхватил - и машине. Откуда мне знать, что Подвенечный ничего не может сделать с тем, кто соприкасается с другим Подвенечным. Как и не знал я, что они поле ментальное создают, а прямо по мозгам колотят только когда в глаза глядят. Это потом мне Лиза рассказала, жена моя из Подвенечных. Деревня-то ихняя оказалась. Девушка, что в моих руках оказалась - Лизой и была. Но я тогда ничего этого не знал, бросил ее в люк, и сам следом нырнул. Водить я тоже умел, управление в Жучке дублировано. Дал газу и - вперед. Да только далеко не уехал. Одержали моего Жучка, чувствую - дело плохо. А к мозгам моим сквозь броню опять пальцы потянулись. Правда, как-то слабо, не то что в доме. Думаю - все, кранты. Хвать пистолет, коли одолевают враги - хоть последнее удовольствие в жизни поимею - пристрелю девицу. Потом, нет, - думаю, - опять осечки будут, взялся за нож. Вдруг, голос в голове
:- Стой! Не причиняй вреда нашей сестре, жизнь оставим и одерживать не будем.
- Нет, - отвечаю мысленно же, - жизнь мне не дорога, а вот врага с собой прихватить - одно наслаждение. А вот если выпустите меня за околицу, что бы я еще одно удовольствие получил - тогда и оставлю ее в живых, ибо за прошлую неделю я уже поубивал дикарей, а вот женщин не имел - бог знает сколько времени.
А сам нож к горлу ее приставил и жду.
- Езжай, мы зла тебе не причиним и верим тебе, но за тобой машина наша поедет, чтобы сестру забрать, а если слово нарушишь, то с тобой посчитаться.
После Лиза мне объяснила, что крепко мне повезло, что броней был прикрыт, она, броня, шибко ментальные волны ослабляет. А то бы пистолет в меня сам бы разрядился, или по мозгам бы так дали, что уж не очнулся бы. Старейшина их это умел и без взгляда в глаза. Я у Лизы спросил, - что Никодим с ней у машины сделал? Она сперва не хотела отвечать, потом же созналась - когда Подвенечный кого-либо растворяет, сам становится беззащитен от малейшего ментального вмешательства. Никодим кое-что умел, мутант все-таки. Жаль я так же не способен был, а то бы с тем мужиком расправился, пока он Никодима растворял. Но вот пристрелить бы его - не успел, Подвенечные оружие хорошо чуют. В них когда из снайперской винтовки целишься с полукилометра - они замирают в странной позе с резко вздернутой головой. Лиза говорит - начинают овладевать оружием, но на большом расстоянии ничего не могут сделать. Тут-то и надо курок жать. Удобно.
Ну - ладно. Поехал я, а за мной - автомобиль. Долго думать не стал, вжал под 90 кэмэ, причем - все дело уже на какой-то грунтовке происходило. Автомобиль Подвенечных не отстает, чуть ли не вплотную держится. Боятся, видать, что я башню разверну, да вдарю по ним. Сблизи-то они пушку легко мне застопорят. Ладно, думаю. В панораму посматриваю - что и как вокруг. Выбрал место на дороге поуже, окруженное деревьями и по тормозам вдарил. Легковушка мне в корму и - шлеп. Ну я не упустил случая по ним туда-сюда промяться. За Никодима. Любил я его, что там говорить. Хоть и мутант он. Только я это потом понял.
Глава 3
Дело к вечеру. Еду и думаю - как девицей-то заняться? Боязно - как бы она мной не занялась. На всякий случай связал ее, а на голову какую-то ветошь намотал. Хотя хотелось - жутко. Решил все же подальше отъехать. Но все в этом мире не так как надо. Вынесло меня в чисто поле за лесом. А следующая роща - километрах в двух виднеется. На этом промежутке меня вертолет-"Касатка" и подстерег. Чей он, откуда взялся - бес разберет. Зашел он на меня справа. За ревом двигателя я его и прозевал. Вижу - перед носом трасса прошла. А в пушке у меня с полдюжины снарядов всего и ни завалящей ракеты. Да и не было никогда. Машина не зенитная, а разведывательная. Правда, на такие случаи у меня под сиденьем шашка дымовая валялась. Скорость сбросил, зажег я ее и на броню закинул - пусть думают, что попали, авось улетят. Жду. Вижу - опять заходят. Тьфу, черт их несет. Но все же не зазря я шашку спалил. Вертушка скорость сбросила, пошла на снижение - посмотреть: стоит ли на меня боекомплект расходовать. Я даже дыхание затаил. Руки на управлении огнем держу. Наконец - решился. Короткий поворот башни, прицел совмещается с целью... Я всю душу вложил в эту очередь. Положить вертушку с близкого расстояния - задача не сложная,
только, вот, снарядов было мало. Могло и не повезти. А могли, конечно, и успеть жахнуть из всех стволов, да, видимо, дым помешал им разобраться что к чему. Срезал я вертолет, завертело его, в сторону повело, да об землю стукнуло. Честно признаюсь, что такого в жизни более никогда не испытывал. Наслаждение, восторг, еще черт знает что. Это был первый вертолет в моей жизни. Долго я на него смотрел, пока он не полыхнул прощальной вспышкой. Я даже сполз с сиденья. Чувствую - подо мной девушка зашевелилась. Какие, к бесам, девушки! Первым делом - вертолеты! За управление, и - вперед. Пока еще кого-нибудь не принесло. С полчаса еще трясся по ухабам, потом заглушил мотор. Стер с лица пот - ну и денек выдался. Из огня - да в полымя. Впрочем, сам на то шел. Не будь в жизни приключений - ох, скукота бы была.Встал я уже где-то на выезде из леска. Призадумался - куда это я еду? В Бор еду. А где этот Бор? Глянул в карту - ничего не понял, не для меня это. Никодим еще как-то по ним разбирался. Решил - что нутром должен найти верную дорогу. Заглянул я себе в душу и спрашиваю - ехать-то куда дальше? И мотнуло меня по кромке леса налево, благо какая-то дорога там просматривалась. Правда, дорога подозрительно быстро превратилась в болотину, Жучок еле-еле переваливался с одного борта на другой. Пришлось идти по покосам. Где их нет - по кустам, главное, что на юг. И верите или нет - приехал к Бору до ночи, прямо к резным воротам. Как узнал? Да на них так сверху и было написано - Червоный Бор. Жучком ворота таранить неудобно было, а
посему - вылез из люка и пошел. Мне - навстречу.- Червоный Бор
? - говорю.- Червоный, - отвечают.
А я стою как дегенерат и ничего сказать не могу. А они, Боровики, и не спрашивают. Такой, вот, они народ. Живут просто и честно. Никого не убивают, ничем не болеют. Здоровый дух - говорят. Способностями обладают своеобразными. Добротой своей любого волка в овцу превращают. Слышал, их общность из самых лучших людей собиралось после пси-катастрофы. Много что еще ходило между Бойцами. Антиподы они наши. Потому нас так к ним и тянуло.
- Пойдем, - говорят, - в баню, коли живой доехал.
- Я, - отвечаю, - не один. Там, в машине у меня девица, из Подвенечных. Ее бы тоже... куда-нибудь. Только - осторожнее, овладеть может.
- Ну не нам, - отвечают, - Подвенечных бояться.
Честно признаться, не знал я - что такое "баня", только слово слышал. Всю жизнь Бойцы в реке моются вместе с боевой техникой. И в жару, и в мороз. Однако, здесь, в Бору я узнал, что не все в жизни пряники. Видимо, "баня" - это испытание человека на прочность сборки. Чтобы выбор умел делать - или целыми днями чесаться, или полчаса мук адских. Тяжко мне было. Хуже чем в Жучке на солнцепеке. Потом, зато, познал истому сладкую, пополам с комарами.
После бани уложили меня на полати в большом бревенчатом доме. Я в секунду отрубился. Но, едва рассвело, что-то меня подняло. Запах мне еще запомнился в той избе. Выскочил я наружу, решил побродить меж изб и шалашей. Брожу, брожу, и вдруг - встал как вкопанный. На поляне камень огромный, а на камне - мужик. И светится. Не камень, конечно, а мужик. Я аж присел. Сперва, казалось, что солнцем восходящим его поливает, да нет - со всех сторон сам светится. Видал я как люди заживо горят, и сам мог побывать в огне, но чтобы такое... Ну, думаю, куда я попал. И сами горят, и людей жаром морят.
Да, забыл сказать, накормили меня в той бане до отвала, никогда такого не едал. И пиво какое-то, и дичина, и трава непонятная. Бойцы-то все на консервах от Южных живут, да на овощах, что дикари выращивают.
Вернулся я в избу, залег на полати, и не спится мне. Лежу и думаю - что я дальше делать буду? Обратно мне ходу нет. А здесь ни минных полей, не зениток, ни колючки, ворота - и те деревянные. Глаз у меня пристрелянный, если что-где к войне относится, враз примечу. Всю жизнь, ведь, учился воевать. Ладно, думаю, пристроят меня куда-нибудь. В конце концов, Жучок один столько стоит, чтобы меня здесь пять лет кормили.
Утром меня растолкали, бабушка, что хозяйничала здесь миску с какой-то кашей дала с краюхой, да отвара нацедила. После пошел я свою судьбу слушать. Думал - народу соберется, да нет, оказалось - один мужичек рядом со мной на завалинку сел. Небольшой такой мужичок.
- Я, говорит, - Сельга. Староста местный. А ты - Боец, Сотенный, к тому же. Звать-то как тебя?
- Тис, отвечаю, - Тисом зовут. Я стрелок Жучка, то есть бронемашины, что за воротами. К вам, вот, приехал.
- Знаю я, знаю. Не ты первый, не ты последний. Думаете - хорошо мы тут живем, а вы, мол, хуже. Не так все просто, не так... Вот, ты - Боец, знаешь зачем живешь?
- Ну дядя... Мы - Бойцы, нам не положено так задумываться. Да и дел у нас много. И Фунды лезут, и Скифы, дикари вот тоже...
- Но ведь ты - Сотенный.
- И что?
- Да это я так. Здесь, в Червонном Бору, живут не дикари. Здесь народ смысл свой ищет. В людях ищет других, не только в себе. А ты что? Твой смысл тоже в людях лежит, в убийстве их. Как же здесь жить-то будешь?
- Да ладно, дядя. Я же не бросаюсь на вас с ножом. А вот с врагами вашими поквитаться могу. Только боекомплект у меня вышел. Работать могу. И руками, и машину водить.
- Нету здесь машин. Гибель от них допрежнему миру пришла. А рук у нас и своих хватает. И врагов давно уж нету. А так, - Сельга взмахнул рукой, - убьешь ты здесь кого-нибудь раньше времени. Не нашенский ты. Хоть и Сотенный. Мало Сотенных осталось. Даже у нас. А за оградой еще и охотятся на них.
Сельга помолчал.
- В степные города езжай. На юг. Там тебя пристроят. И суженную свою забирай. Восстановили мы ее. Даже от грехов Подвенечных.
- Чего? - Только и смог спросить я.
Сельга пустился в неторопливый рассказ - что с ней было, да что с ней стало. С ней, то есть - с Лизой. Правда говорил он, в основном, словами для меня знакомыми, но непонятными. Понял только, что крепко ей по мозгам Никодим вдарил. Еле-еле ей разум возвратили. Кольцо Подвенечных какое-то разорвали. Лиза потом тоже не шибко об этом распространялась. Поручил мне Сельга всю дальнейшую заботу о ней, добавив, что повязаны мы теперь невидимой нитью, и наказав, что как вернется к ней тяга к собратьям, так я к этому моменту должен дороже всего на свете ей стать. Добавил, что дети у нас должны пойти также Сотенными.
Как выяснилось, не просто так Сельга языком молотил. Он мне установку делал. Я после этого вразумления не то что убить Лизу - пальцем тронуть боялся. Сильны этим Боровики. Разговором потаенным в такие глубины души лезут, что сам не ведаешь - где это. Потому и живут со всеми в мире и согласии. Даже обиды у меня на Боровиков не осталось.
Долго я все это дело переваривал. И так гляжу, и эдак, обратно в Цитадель хода нет, к Подвенечным - тем более. Боровики гонят, к городам меня не тянет. Ущербные там все, уроды, да мутанты. Решил я где-нибудь подле Бора обосноваться. Только б боекомплект, да горючее у местных бы выпросить. Хотя - откуда это здесь?
Встали мы с Сельгой, прошли с дюжину шагов, тут меня как ударило. Гляжу вправо - три женщины в сарафанах. И одна из них - моя пленница, и, отныне, - суженная. Лиза. Пригляделся - с нее как покрывало стянули. В деревне Подвенечных она как статуя была ледяная, в машине - мешком валялась
. И еще - смотрю на нее и не верю, что вот эта красавица будет моей женой. Нет у нас, у Бойцов жен. Есть боевые подруги - Сержанты, Майоры, Полковники, почти постоянно беременные, некрасивые, злые и сильные. Выбирают себе того кто поудачливее, да званием повыше - с тем и живут, пока того не убьют или покалечат. Да и мало их. Почему-то у Бойцов одни мужики рождаются. Женщин нам чаще из Южных городов доставляют. Тех, у кого местная комиссия синдром Бойца определила. Мы им в ответ - детей-дебилов, да тех у кого совершенно небойцовский менталитет обнаруживается. Молодежь наша без девок растет. Тех кто есть - чины быстро к себе прибирают. Так только что и есть мечта - о Нежной и Любимой. Травят эту мечту у солдат десятилетиями, да что толку? Только, вот, никак не может солдат без того, чтобы вспороть живот у изнасилованной дикарки. Так что плохо у нас, Бойцов, с бабами. Радиолюди говорят, что такие дела и до пси-катастрофы было.Меня как ножом по горлу полоснуло. Вот она, твоя, живая. Какие тут смертоубийства. Лиза почувствовала мой взгляд и подошла ко мне.
- Ты - мой Сотенный?
А я и рта раскрыть не могу. Она вопросительно посмотрела на Сельгу. Тот кивнул.
Видал я как люди бледнеют, синеют, зеленеют, но чтобы, ни с того, ни с сего, краснели - не видел. Меня что-то дернуло, я взял ее за плечи, но видимо, сильно сжал пальцы. Девушка вырвалась и побежала обратно.
- Стой, солдат. Не оправилась еще она. Да и Подвенечное воспитание в ней крепко засело. А они - люди чуткие и восприимчивые. Да и о грубости позабудь, девушки - они же нежные.
"Нежные" - отозвалось в моей голове. Сладкая жуть захлестнула меня. И страх, страх того, что теперь есть что терять. Зову Сельгу:
- Дяденька, куда ж мне теперь с ней? Я же...
- Куда, куда... Все бы вам, Бойцам, по расписанию что б было. Как в казарме. Сотенный ты! Осознай раз и навсегда, что нет теперь тебе командира. Кем захочешь, хоть Венценосным, хоть дикарем, тем и станешь. Только пойми, что лучше всего человеком быть, настоящим, а не деланным. Мало Сотенных в мире осталось, ох, мало...
Сельга покачал головой.
- Но я же Боец все-таки, мне бы воевать... Ну охранять хотя б чего-нибудь.
- Вот заладил - Боец, да Боец. Бойцом тебя сделали, коли родился среди них.
- Не, дяденька, Боец Бойца с одного взгляда увидит, пусть тот хоть в болоте тонет. С городов народ присылают, вот, говорят - Бойцы, ничего с ними сделать не можем. Мы смотрим - наши люди.
- Верно, Тис, а теперь пораскинь - коли у других Бойцы родятся, то почему бы ни родиться у вас и не-Бойцу?
- Так я же и говорю - мы их... Простой, дяденька, ты к чему клонишь? - Я обмер.
- Деланный ты Боец, деланный, это к вам Бойцов ссылают, те - да, но ни у одного нет сотенной менталки. А у тебя - есть, ты - Сотенный, понял?
Не то что бы я понял, но проняло. Меня не даром за пушку посадили, да в командиры готовили, видно чувствовали, что не такой. Впрочем, Сотенных всегда у нас отделяли. Плохие из Сотенных солдаты, а вот - командиры... На них всех Сотенных тянули, да и тех у кого менталки за 90%.
Отец, мать его часто вспоминала, выделяя из прочих своих, был Лейтенантом, и погиб странно. Говорят, эскортировал грузовики, да на них дикари напали скопом. Ему бы взвод на дикарей бросить, а самому бы грузовики уводить, цены ведь им нет. И приказ бы выполнил. Так ведь нет - взвод к лесу увел, да зацепило его по дороге. Я всегда удивлялся - как так? Приказ нарушил, и инструкцию о первостепенности жизни командира заодно. Правда, взвод почти весь цел остался. Эх, отец...
Глава 4
Несколько дней мы провели у Боровиков. Мы - говорю, потому что окрутили нас у Боровиков. Я и раньше что-то слышал о свадьбах в солдатских перемолвках. Все мне очень понравилось - и Лиза, и бражка, и праздник, и все, что после него. С Лизой мы как-то очень быстро поладили. Хорошо поладили. Сельга говорил, что наш брак совершен на небесах. Только все хорошее очень быстро проходит.
Вот и нас нагрузили снедью, даже бензин где-то добыли. Подарков надарили, в жизни никто мне ничего не дарил. В лучшем случае - давали. Сельга и его приятели подробно рассказали - как ехать, сколько ехать, кого объезжать стороной. Я их слушал и сердце ныло тоской - до того не хотелось покидать Бор. Лиза тоже не хотела уезжать, ее даже уговаривать пришлось. Ну, да - ладно. Потряслись мы с ней по дорогам.
Долго ехать не понадобилось. Случайно бросив взгляд в сторону от грунтовки, по которой ехал, я увидел просевшие бетонные плиты. Мы, Бойцы, прекрасно знаем, что это такое. Бетонка. Я свернул на нее, правда, часто дорогу перекрывали упавшие стволы, Жучок едва переваливал через них. Бетонка здесь была запущена, не то, что у нас. Оно и к лучшему - мин не будет.
Как и чуяло мое сердце, бетонка вывела на Объект. Найти старый Объект - мечта любого командира. Много там полезного удается добыть - запчасти, топливо (изредка), всякие микросхемы для продажи Машинникам. Если только все путем законсервировано было.
Увы - в найденном объекте была одна труха, за исключением усохших и заплесневевших запасов НЗ. Но есть можно было. Объект был не разграблен по простой причине - не смогли сломать стальную дверь. Я же ее просто подорвал подрывным патроном, чему немало способствовала ржавчина.
...
Малиновый вор несильно пнул окровавленное молодое тело. Он был доволен. Работа сделана, правда, особо сильного удовлетворения он так и не получил. Клиент сильно был увлечен маранием бумаги, такого и ребенок сделает. Малиновый вор поднял пару листов, оглядел их. Читать, впрочем, он особо не умел. Так, знал несколько букв. Он скомкал листы в комок и бросил в кусты, уже окрашенные по-осеннему. К нему подошел второй собрат.
- Ну что, на мешок марафета заработали?
- Дык...
- Девка-то, похоже, его была
- Да ну?
- Точно, видишь - белье сушится.
Второй оглядел убитого.
- Ты гляди, никак - Боец? Ловко ты его. Разведчик ихний что ли?
- Да наплевать. Заказчику - хоть Водяной, лишь бы - Сотенный.
- А с девкой-то как быть, может, подстережем?
- А что с ней делать?
- Да то же, что и на берегу.
- Не до баб мне уж давно, марафет всю мочь отбивает.
- Это у жадных отбивает, ты бы с умом подходил, как я.
- Балбес ты, сдох бы давно без меня...
- Чего? Кто сдох? Кто балбес? Да...
Малиновые воры с увлечением начали выяснять отношения, не видя, что кровь Бойца уже измазала их сапоги. Впрочем, красная краска давно царствовала вовсю и в природе, и предзакатном небе, и в царственных лесах нового мира. Совсем другого мира.
1991/1998