1919



КОМЕДЬЯНТ



           - Посвящение  - 



       - Комедьянту, игравшему Ангела,  - 

      или Ангелу, игравшему Комедьянта - 

      не все равно ли, раз - Вашей милостью  - 

      я, вместо снежной повинности Москвы

      19 года несла - нежную.







Я помню ночь на склоне ноября.

Туман и дождь. При свете фонаря

Ваш нежный лик - сомнительный и странный,

По - диккенсовски - тусклый и туманный,

Знобящий грудь, как зимние моря...

 - Ваш нежный лик при свете фонаря.



И ветер дул, и лестница вилась...

От Ваших губ не отрывая глаз,

Полусмеясь, свивая пальцы в узел,

Стояла я, как маленькая Муза,

Невинная - как самый поздний час...

И ветер дул и лестница вилась.



А на меня из - под усталых вежд

Струился сонм сомнительных надежд.

 - Затронув губы, взор змеился мимо... - 

Так серафим, томимый и хранимый

Таинственною святостью одежд,

Прельщает Мир - из - под усталых вежд.



Сегодня снова диккенсова ночь.

И тоже дождь, и так же не помочь

Ни мне, ни Вам, - и так же хлещут трубы,

И лестница летит... И те же губы...

И тот же шаг, уже спешащий прочь - 

Туда - куда - то - в диккенсову ночь.



2 ноября 1918









Мало ли запястий

Плелось, вилось?

Что тебе запястье

Мое - далось?



Всё кругом да около  - 

Что кот с мышом!

Нет, - очами, сокол мой,

Глядят - не ртом!



19 ноября 1918









Не любовь, а лихорадка!

Легкий бой лукав и лжив.

Нынче тошно, завтра сладко,

Нынче помер, завтра жив.



Бой кипит. Смешно обоим:

Как умен - и как умна!

Героиней и героем

Я равно обольщена.



Жезл пастуший - или шпага?

Зритель, бой - или гавот?

Шаг вперед - назад три шага,

Шаг назад - и три вперед.



Рот как мед, в очах доверье,

Но уже взлетает бровь.

Не любовь, а лицемерье,

Лицедейство - не любовь!



И итогом этих (в скобках  - 

Несодеянных!) грехов - 

Будет легонькая стопка

Восхитительных стихов.



20 ноября 1918









Концами шали

Вяжу печаль твою.

И вот - без шали - 

На площадях пою.



Снято проклятие!

Я госпожа тебе!



20 ноября 1918









Дружить со мной нельзя, любить меня - не можно!

Прекрасные глаза, глядите осторожно!



Баркасу должно плыть, а мельнице - вертеться.

Тебе ль остановить кружащееся сердце?



Порукою тетрадь - не выйдешь господином!

Пристало ли вздыхать над действом комедийным?



Любовный крест тяжел - и мы его не тронем.

Вчерашний день прошел - и мы его схороним.



20 ноября 1918









Волосы я - или воздух целую?

Веки - иль веянье ветра над ними?

Губы - иль вздох под губами моими?

Не распознаю и не расколдую.



Знаю лишь: целой блаженной эпохой,

Царственным эпосом - струнным и страшным -

Приостановится...

Это короткое облачко вздоха.



Друг! Всё пройдет на земле, - аллилуйя!

Вы и любовь, - и ничто не воскреснет.

Но сохранит моя темная песня - 

Голос и волосы: струны и струи.



22 ноября 1918









Не успокоюсь, пока не увижу.

Не успокоюсь, пока не услышу.

Вашего взора пока не увижу,

Вашего слова пока не услышу.



Что - то не сходится - самая малость!

Кто мне в задаче исправит ошибку?

Солоно - солоно сердцу досталась

Сладкая - сладкая Ваша улыбка!



 -  Баба! - мне внуки на урне напишут.

И повторяю - упрямо и слабо:

Не успокоюсь, пока не увижу,

Не успокоюсь, пока не услышу.



23 ноября 1918









Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.

 - Ах, Вы похожи на улыбку Вашу!  - 

Сказать еще? - Златого утра краше!

Сказать еще? - Один во всей вселенной!

Самой Любви младой военнопленный,

Рукой Челлини ваянная чаша.



Друг, разрешите мне на лад старинный

Сказать любовь, нежнейшую на свете.

Я Вас люблю. - В камине воет ветер.

Облокотясь - уставясь в жар каминный - 

Я Вас люблю. Моя любовь невинна.

Я говорю, как маленькие дети.



Друг! Всё пройдет! Виски в ладонях сжаты,

Жизнь разожмет! - Младой военнопленный,

Любовь отпустит вас, но - вдохновенный  - 

Всем пророкочет голос мой крылатый  - 

О том, что жили на земле когда - то

Вы - столь забывчивый, сколь незабвенный!



25 ноября 1918









Короткий смешок,

Открывающий зубы,

И легкая наглость прищуренных глаз.

 - Люблю Вас! - Люблю Ваши зубы и губы,

(Все это Вам сказано - тысячу раз!)



Еще полюбить я успела - постойте!  - 

Мне помнится: руки у Вас хороши!

В долгу не останусь, за всё - успокойтесь - 

Воздам неразменной деньгою души.

Посмейтесь! Пусть нынешней ночью приснятся

Мне впадины чуть - улыбнувшихся щек.

Но даром - не надо! Давайте меняться:

Червонец за грошик: смешок - за стишок!



27 ноября 1918









На смех и на зло:

Здравому смыслу,

Ясному солнцу,

Белому снегу  - 



Я полюбила:

Мутную полночь,

Льстивую флейту,

Праздные мысли.



Этому сердцу

Родина - Спарта.

Помнишь лисёнка,

Сердце спартанца?



 - Легче лисёнка

Скрыть под одеждой,

Чем утаить вас,

Ревность и нежность!



1 декабря 1918









Мне тебя уже не надо,

Милый - и не оттого что

С первой почтой - не писал.



И не оттого что эти

Строки, писанные с грустью,

Будешь разбирать - смеясь.



(Писанные мной одною  - 

Одному тебе! - впервые!  - 

Расколдуешь - не один.)



И не оттого что кудри

До щеки коснутся - мастер

Я сама читать вдвоем!  - 



И не оттого что вместе

 - Над неясностью заглавных!

Вы вздохнете, наклонясь.



И не оттого что дружно

Веки вдруг смежатся - труден

Почерк, - да к тому - стихи!



Нет, дружочек! - Это проще,

Это пуще, чем досада:



Мне тебя уже не надо  - 

Оттого что - оттого что  - 

Мне тебя уже не надо!



3 декабря 1918









Розовый рот и бобровый ворот - 

Вот лицедеи любовной ночи.

Третьим была - Любовь.



Рот улыбался легко и нагло.

Ворот кичился бобровым мехом.

Молча ждала Любовь.







Сядешь в кресла, полон лени.

Встану рядом на колени,

Без дальнейших повелений.



С сонных кресел свесишь руку.

Подыму ее без звука,

С перстеньком китайским - руку.



Перстенек начищен мелом.

 -  Счастлив ты? - Мне нету дела!

Так любовь моя велела.



5 декабря 1918









Ваш нежный рот - сплошное целованье...

 - И это всё, и я совсем как нищий.

Кто я теперь? - Единая? - Нет, тыща!

Завоеватель? - Нет, завоеванье!



Любовь ли это - или любованье,

Пера причуда - иль первопричина,

Томленье ли по ангельскому чину - 

Иль чуточку притворства - по призванью.



 -  Души печаль, очей очарованье,

Пера ли росчерк - ах! - не всё равно ли,

Как назовут сие уста - доколе

Ваш нежный рот - сплошное целованье!



Декабрь 1918











"Поцелуйте дочку!"

Вот и всё. - Как скупо!  - 

Быть несчастной - глупо.

Значит, ставим точку.



Был у Вас бы малый

Мальчик, сын единый - 

Я бы Вам сказала:

"Поцелуйте сына!"







Это и много и мало.

Это и просто и темно.

Та, что была вероломной,

За вечер - верная стала.



Белой монашкою скромной,

 -  Парой опущенных глаз.  - 

Та, что была неуемной,

За вечер вдруг унялась.



Начало января 1919









Бренные губы и бренные руки

Слепо разрушили вечность мою.

С вечной Душою своею в разлуке - 

Бренные губы и руки пою.



Рокот божественной вечности - глуше.

Только порою, в предутренний час - 

С темного неба - таинственный глас:

 - Женщина! - Вспомни бессмертную душу!



Конец декабря 1918









Не поцеловали - приложились.

Не проговорили - продохнули.

Может быть - Вы на земле не жили,

Может быть - висел лишь плащ на стуле.



Может быть - давно под камнем плоским

Успокоился Ваш нежный возраст.

Я себя почувствовала воском:

Маленькой покойницею в розах.



Руку на сердце кладу - не бьется.

Так легко без счастья, без страданья!

 - Так прошло - что у людей зовется - 

На миру - любовное свиданье.



Начало января 1919









Друзья мои! Родное триединство!

Роднее чем в родстве!



Друзья мои в советской - якобинской - 

Маратовой Москве!



С вас начинаю, пылкий Антокольский,

Любимец хладных Муз,

Запомнивший лишь то, что - панны польской

Я именем зовусь.



И этого - виновен холод братский,

И сеть иных помех!  - 

И этого не помнящий - Завадский!

Памятнейший из всех!



И, наконец - герой меж лицедеев - 

От слова бытиё

Все имена забывший - Алексеев!

Забывший и свое!



И, упражняясь в старческом искусстве

Скрывать себя, как черный бриллиант,

Я слушаю вас с нежностью и грустью,

Как древняя Сивилла - и Жорж Занд.



13 января 1919











В ушах два свиста: шелка и метели!

Бьется душа - и дышит кровь.

Мы получили то, чего хотели:

Вы - мой восторг - до снеговой постели,

Я - Вашу смертную любовь.



27 января 1919











Шампанское вероломно,

А всё ж наливай и пей!

Без розовых без цепей

Наспишься в могиле темной!



Ты мне не жених, не муж,

Твоя голова в тумане...

А вечно одну и ту ж - 

Пусть любит герой в романе!







Скучают после кутежа.

А я как веселюсь - не чаешь!

Ты - господин, я - госпожа,

А главное - как ты, такая ж!



Не обманись! Ты знаешь сам

По злому холодку в гортани,

Что я была твоим устам - 

Лишь пеною с холмов Шампани!



Есть золотые кутежи.

И этот мой кутеж оправдан:

Шампанское любовной лжи  - 

Без патоки любовной правды!







Солнце - одно, а шагает по всем городам.

Солнце - мое. Я его никому не отдам.



Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. - Никому. -

                                     Никогда!

Пусть погибают в бессменной ночи города!



В руки возьму! Чтоб не смело вертеться в кругу!

Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу!



В вечную ночь пропадет - погонюсь по следам...

Солнце мое! Я тебя никому не отдам!



Февраль 1919









Да здравствует черный туз!

Да здравствует сей союз

Тщеславья и вероломства!

На темных мостах знакомства,

Вдоль всех фонарей - любовь!



Я лживую кровь свою

Пою - в вероломных жилах.

За всех вероломных милых

Грядущих своих - я пью!



Да здравствует комедьянт!

Да здравствует красный бант

В моих волосах веселых!

Да здравствуют дети в школах,

Что вырастут - пуще нас!



И, юности на краю,

Под тенью cухих смоковниц - 

За всех роковых любовниц

Грядущих твоих - я пью!



Москва, март 1919









Сам Черт изъявил мне милость!

Пока я в полночный час

На красные губы льстилась  - 

Там красная кровь лилась.



Пока легион гигантов

Редел на донском песке,

Я с бандой комедиантов

Браталась в чумной Москве.



Хребет вероломства - гибок.

О, сколько их шло на зов

...... моих улыбок

...... моих стихов.



Чтоб Совесть не жгла под шалью

Сам Черт мне вставал помочь.

Ни утра, ни дня - сплошная

Шальная, чумная ночь.



И только порой, в тумане,

Клонясь, как речной тростник,

Над женщиной плакал - Ангел

О том, что забыла - Лик.



Март 1919





* * *



Я Вас люблю всю жизнь и каждый день,

Вы надо мною, как большая тень,

Как древний дым полярных деревень.



Я Вас люблю всю жизнь и каждый час.

Но мне не надо Ваших губ и глаз.

Всё началось - и кончилось - без Вас.



Я что - то помню: звонкая дуга,

Огромный ворот, чистые снега,

Унизанные звездами рога...



И от рогов - в полнебосвода - тень...

И древний дым полярных деревень...

 - Я поняла: Вы северный олень.



7 декабря 1918





П. АНТОКОЛЬСКОМУ



Дарю тебе железное кольцо:

Бессонницу - восторг - и безнадежность.

Чтоб не глядел ты девушкам в лицо,

Чтоб позабыл ты даже слово - нежность.



Чтоб голову свою в шальных кудрях

Как пенный кубок возносил в пространство,

Чтоб обратило в угль - и в пепл - и в прах

Тебя - сие железное убранство.



Когда ж к твоим пророческим кудрям

Сама Любовь приникнет красным углем,

Тогда молчи и прижимай к губам

Железное кольцо на пальце смуглом.



Вот талисман тебе от красных губ,

Вот первое звено в твоей кольчуге,  - 

Чтоб в буре дней стоял один - как дуб,

Один - как Бог в своем железном круге!



Март 1919





* * *



О нет, не узнает никто из вас

 - Не сможет и не захочет!  - 

Как страстная совесть в бессонный час

Мне жизнь молодую точит!



Как душит подушкой, как бьет в набат,

Как шепчет все то же слово...

 - В какой обратился треклятый ад

Мой глупый грешок грошовый!



Март 1919





ПАМЯТИ А. А. СТАХОВИЧА



             А Dieu - mon ame,

             Mon corps - au Roy,

             Моn coeur - aux Dames,

             L'honneur - pour moi.*









Не от запертых на семь замков пекарен

И не от заледенелых печек  - 

Барским шагом - распрямляя плечи - 

Ты сошел в могилу, русский барин!



Старый мир пылал. Судьба свершалась.

 - Дворянин, дорогу - дровосеку!**

Чернь цвела... А вблизь тебя дышалось

Воздухом Осьмнадцатого Века.



И пока, с дворцов срывая крыши,

Чернь рвалась к добыче вожделенной - 

Вы bon ton, maintien, tenue*** - мальчишек

Обучали - под разгром вселенной!



Вы не вышли к черни с хлебом - солью,

И скрестились - от дворянской скуки! - 

В черном царстве трудовых мозолей - 

Ваши восхитительные руки.



Москва, март 1919



(NB!  Даже труд может быть - отвратителен: 

даже -  чужой! если он

навязан и в славословие - вменен. 

МЦ - тогда и всегда.)

-----------------

* Господу - мою душу,

Тело мое - королю,

Сердце - прекрасным дамам"

Честь - себе самому (фр.).

** NB! Если бы дровосеку! (примеч. М. Цветаевой)

*** Правила хорошего тона, осанка (фр.).







Высокой горести моей - 

Смиренные следы:

На синей варежке моей  - 

Две восковых слезы.



В продрогшей церковке - мороз,

Пар от дыханья - густ.

И с синим ладаном слилось

Дыханье наших уст.



Отметили ли Вы, дружок,

 - Смиреннее всего - 

Среди других дымков - дымок

Дыханья моего?



Безукоризненностью рук

Во всем родном краю

Прославленный - простите, друг,

Что в варежках стою!



Март 1919









Пустыней Девичьего Поля

Бреду за ныряющим гробом.

Сугробы - ухабы - сугробы.

Москва, - Девятнадцатый год. - 



В гробу - несравненные руки,

Скрестившиеся самовольно,

И сердце - высокою жизнью

Купившее право - не жить.



Какая печальная свита!

Распутицу - холод - и голод

Последним почетным эскортом

Тебе отрядила Москва.



Кто помер? - С дороги, товарищ!

Не вашего разума дело:

 - Исконный - высокого рода - 

Высокой души - дворянин.



Пустыней Девичьего Поля

.  .  .  .  .  .

Молюсь за блаженную встречу

В тепле Елисейских Полей!



Март 1919









Елисейские Поля: ты да я.

И под нами - огневая земля.

.......и лужи морские

 - И родная, роковая Россия,

Где покоится наш нищенский прах

На кладбищенских Девичьих Полях.



Вот и свиделись! - А воздух каков! - 

Есть же страны без мешков и штыков!

В мир, где "Равенство!" вопят даже дети,

Опоздавшие на дважды столетье, - 

Там маячили - дворянская спесь! - 

Мы такими же тенями, как здесь.



Что Россия нам? - черны купола!

Так, заложниками бросив тела,

Ненасытному червю - черни черной,

Нежно встретились: Поэт и Придворный.

Два посмешища в державе снегов,

Боги - в сонме королей и Богов!



Март 1919





ПОСЫЛКА К МАЛЕНЬКОЙ СИГАРЕРЕ



Не ждет, не ждет мой кучер нанятый,

Торопит ветер - господин.

Я принесла тебе для памяти

Еще подарочек один.



1919





СТИХИ К СОНЕЧКЕ







Кто покинут - пусть поет!

Сердце - пои!

Нынче мой - румяный рот,

Завтра - твой.



Ах, у розы - красоты

Все - друзья!

Много нас - таких, как ты

И как я.



Друг у друга вырывать

Розу - цвет  - 

Можно розу разорвать:

Хуже нет!



Чем за розовый за рот

Воевать  - 

Лучше мальчика в черед

Целовать!



Сто подружек у дружка:

Все мы тут.

На, люби его - пока

Не возьмут.



21 апреля 1919









Пел в лесочке птенчик,

Под окном - шарманщик:

 -  Обманщик, изменщик,

Изменщик, обманщик!



Подпевали хором

Черти из бочонка:

 - Всю тебя, девчонка,

За копейку продал!



А коровки в травке:

 - Завела аму - уры!

В подворотне - шавки:

 - Урры, урры, дура!



Вздумала топиться  - 

Бабка с бородою:

 - Ничего, девица!

Унесет водою!



Расчеши волосья,

Ясны очи вымой.

Один милый бросил,

А другой - подымет!







В мое окошко дождь стучится.

Скрипит рабочий над станком.

Была я уличной певицей,

А ты был княжеским сынком.



Я пела про судьбу - злодейку,

И с раззолоченных перил

Ты мне не руль и не копейку, - 

Ты мне улыбку подарил.



Но старый князь узнал затею:

Сорвал он с сына ордена

И повелел слуге - лакею

Прогнать девчонку со двора.



И напилась же я в ту ночку!

Зато в блаженном мире - том - 

Была я - княжескою дочкой,

А ты был уличным певцом!



24 апреля 1919









Заря малиновые полосы

Разбрасывает на снегу,

А я пою нежнейшим голосом

Любезной девушки судьбу.



О том, как редкостным растением

Цвела в светлейшей из теплиц:

В высокосветском заведении

Для благороднейших девиц.



Как белым личиком в передничек

Ныряла от словца "жених";

И как перед самим Наследником

На выпуске читала стих,



И как чужих сирот - проказников

Водила в храм и на бульвар,

И как потом домой на праздники

Приехал первенец - гусар.



Гусар! - Еще не кончив с куклами,

 - Ах! - в люльке мы гусара ждем!

О, дом вверх дном! Букварь - вниз буквами!

Давайте дух переведем!



Посмотрим, как невинно - розовый

Цветок сажает на фаянс.

Проверим три старинных козыря:

Пасьянс - романс - и контраданс.



Во всей девчонке - ни кровиночки...

Вся, как косыночка, бела.

Махнула белою косыночкой,

Султаном помахал с седла.



И как потом к старухе чопорной

Свалилась под ноги, как сноп,

И как сам граф, ногами топая,

Ее с крыльца спустил в сугроб...



И как потом со свертком капельным

 -  Отцу ненадобным дитём!  - 

В царевом доме Воспитательном

Прощалася... И как - потом - 



Предавши розовое личико

Пустоголовым мотылькам,

Служило бедное девичество

Его Величества полкам...



И как художникам - безбожникам

В долг одолжала красоту,

И как потом с вором - острожником

Толк заводила на мосту...



И как рыбак на дальнем взмории

Нашел двух туфелек следы...

Вот вам старинная история,

А мне за песню - две слезы.



Апрель 1919









От лихой любовной думки

Как уеду по чугунке - 

Распыхтится паровоз,



И под гул его угрюмый

Буду думать, буду думать,

Что сам Черт меня унес.



От твоих улыбок сладких,

И от рук твоих в перчатках,

И от лика твоего  - 



И от слов твоих шумящих,

И от ног твоих, спешащих

Мимо дома моего.



Ты прощай, злодей - прельститель,

Вы, холмы мои, простите

Над.............................. Москвой, - 



Что Москва! Черт с ней, с Москвою!

Черт с Москвою, черт со мною, - 

И сам Свет - Христос с собой!



Лейтесь, лейтесь, слезы, лейтесь,

Вейтесь, вейтесь, рельсы, вейтесь,

Ты гуди, чугун, гуди...



Может, горькую судьбину

Позабуду на чужбине

На другой какой груди.







-  Ты расскажи нам про весну!  - 

Старухе внуки говорят.

Но, головою покачав,

Старуха отвечала так:

 -  Грешна весна,

Страшна весна.



 -  Так расскажи нам про Любовь!

Ей внук поет, что краше всех.

Но, очи устремив в огонь,

Старуха отвечала: - Ох!

Грешна Любовь,

Страшна Любовь!



И долго - долго на заре

Невинность пела во дворе:

 -  Грешна любовь,

Страшна любовь...







Маленькая сигарера!

Смех и танец всей Севильи!

Что тебе в том длинном, длинном

Чужестранце длинноногом?



Оттого, что ноги длинны,  - 

Не суди: приходит первым!

И у цапли ноги - длинны:

Всё на том же на болоте!



Невидаль, что белорук он!

И у кошки ручки - белы.

Оттого, что белы ручки,  - 

Не суди: ласкает лучше!



Невидаль - что белокур он!

И у пены  - кудри белы,

И у дыма- кудри белы,

И у куры  - перья белы!



Берегись того, кто утром

Подымается без песен,

Берегись того, кто трезвым

 -  Как капель - ко сну отходит,



Кто от солнца и от женщин

Прячется в собор и в погреб,

Как ножа бежит - загару,

Как чумы бежит - улыбки.



Стыд и скромность, сигарера,

Украшенье для девицы,

Украшенье для девицы,

Посрамленье для мужчины.



Кто приятелям не должен - 

Тот навряд ли щедр к подругам.

Кто к жидам не знал дороги - 

Сам жидом под старость станет.



Посему, малютка - сердце,

Маленькая сигарера,

Ты иного приложенья

Поищи для красных губок.



Губки красные - что розы:

Нынче пышут, завтра вянут,

Жалко их - на привиденье,

И живой души - на камень.



Москва - Ванв, 1919 - 1937









Твои руки черны от загару,

Твои ногти светлее стекла...

 - Сигарера! Скрути мне сигару,

Чтобы дымом любовь изошла.



Скажут люди, идущие мимо:

 - Что с глазами - то? Свет, что ль, не мил?

А я тихо отвечу: - От дыму.

Я девчонку свою продымил!



Весна 1919









Не сердись, мой Ангел Божий,

Если правда выйдет ложью.

Встречный ветер не допрашивают,

Правды с соловья не спрашивают.



1919









Ландыш, ландыш белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил ей нежно:

"Моя маленькая!"



 - Ликом - чистая иконка,

Пеньем - пеночка...  - 

И качал ее тихонько

На коленочках.



Ходит вправо, ходит влево

Божий маятник.

И кончалось всё припевом:

"Моя маленькая!"



Божьи думы нерушимы,

Путь - указанный.

Маленьким не быть большими,

Вольным - связанными.



И предстал - в кого не целят

Девки - пальчиком:

Божий ангел встал с постели  - 

Вслед за мальчиком.



 - Будешь цвесть под райским древом,

Розан аленький! - 

Так и кончилась с припевом:

"Моя маленькая!"



16 июня 1919





<11>



На коленях у всех посидела

И у всех на груди полежало.

Всё до страсти она обожала

И такими глазами глядела,

Что сам Бог в небесах.



16 июня 1919





АЛЕ



В шитой серебром рубашечке,

 - Грудь как звездами унизана!  - 

Голова - цветочной чашечкой

Из серебряного выреза.



Очи - два пустынных озера,

Два Господних откровения - 

На лице, туманно - розовом

От Войны и Вдохновения.



Ангел - ничего - всё! - знающий,

Плоть - былинкою довольная,

Ты отца напоминаешь мне - 

Тоже Ангела и Воина.



Может - всё мое достоинство - 

За руку с тобою странствовать.

 - Помолись о нашем Воинстве

Завтра утром, на Казанскую!



18 июля 1919





* * *



Ты думаешь: очередной обман!

Одна к одной, как солдатье в казармах!

Что из того, что ни следа румян

На розовых устах высокопарных,  - 

Все та же смерть из розовых семян!

Ты думаешь: очередной обман!



И думаете Вы еще: зачем

В мое окно стучаться светлым перстнем?

Ты любишь самозванцев - где мой Кремль?

Давным - давно любовный ход мой крестный

Окончен. Дом мой темен, глух и нем.

И семь печатей спят на сердце сем.



И думаешь: сиротскую суму

Ты для того надела в год сиротский,

Чтоб разносить любовную чуму

По всем домам, чтоб утверждать господство

На каждом........ Черт в моем дому!

 - И отвечаю я: - Быть по сему!



Июль 1919





БАБУШКА







Когда я буду бабушкой - 

Годов через десяточек - 

Причудницей, забавницей,  - 

Вихрь с головы до пяточек!



И внук - кудряш - Егорушка

Взревет: "Давай ружье!"

Я брошу лист и перышко  - 

Сокровище мое!



Мать всплачет: "Год три месяца,

А уж, гляди, как зол!"

А я скажу: "Пусть бесится!

Знать, в бабушку пошел!"



Егор, моя утробушка!

Егор, ребро от ребрышка!

Егорушка, Егорушка,

Егорий - свет - храбрец!



Когда я буду бабушкой  - 

Седой каргою с трубкою!  - 

И внучка, в полночь крадучись,

Шепнет, взметнувши юбками:



"Кого, скажите, бабушка,

Мне взять из семерых?"  - 

Я опрокину лавочку,

Я закружусь, как вихрь.



Мать: "Ни стыда, ни совести!

И в гроб пойдет пляша!"

А я - то: "На здоровьице!

Знать, в бабушку пошла!"



Кто ходок в пляске рыночной - 

Тот лих и на перинушке, - 

Маринушка, Маринушка,

Марина - синь - моря!



"А целовалась, бабушка,

Голубушка, со сколькими?"

 - "Я дань платила песнями,

Я дань взымала кольцами.



Ни ночки даром проспанной:

Всё в райском во саду!"

 - "А как же, бабка, Господу

Предстанешь на суду?"



"Свистят скворцы в скворешнице,

Весна - то - глянь! - бела...

Скажу: - Родимый, - грешница!

Счастливая была!



Вы ж, ребрышко от ребрышка,

Маринушка с Егорушкой,

Моей землицы горсточку

Возьмите в узелок".



23 июля 1919









А как бабушке

Помирать, помирать,  - 

Стали голуби

Ворковать, ворковать.



"Что ты, старая,

Так лихуешься?"

А она в ответ:

"Что воркуете?"



 - "А воркуем мы

Про твою весну!"

 - "А лихуюсь я,

Что идти ко сну,



Что навек засну

Сном закованным - 

Я, бессонная,

Я, фартовая!



Что луга мои яицкие не скошены,

Жемчуга мои бурмицкие не сношены,

Что леса мои волынские не срублены,

На Руси не все мальчишки перелюблены!"



А как бабушке

Отходить, отходить, - 

Стали голуби

В окно крыльями бить.



"Что уж страшен так,

Бабка, голос твой?"

 - "Не хочу отдать

Девкам - молодцев".



 - "Нагулялась ты,  - 

Пора знать и стыд!"

 - "Этой малостью

Разве будешь сыт?



[[]]



ТЕБЕ - ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ



К тебе,имеющему быть рожденным

Столетие спустя, как отдышу,-

Из самых недр - как на смерть осужденный,

       Своей рукой пишу:



- Друг! не ищи меня! Другая мода!

Меня не помнят даже старики.

- Ртом не достать! - Через летейски воды

     Протягиваю две руки



Как два костра, глаза твои я вижу,

Пылающие мне в могилу - в ад,-

Ту видящие, что рукой не движет,

    Умершую сто лет назад.



Со мной в руке - почти что горстка пыли  - 

Мои стихи! - я вижу: на ветру

Ты ищешь дом, где родилась я - или

      В котором я умру.



На встречных женщин - тех, живых, счастливых,

Горжусь, как смотришь, и ловлю слова:

 -  Сборище самозванок! Всё мертвы вы!

      Она одна жива!



Я ей служил служеньем добровольца!

Все тайны знал, весь склад ее перстней!

Грабительницы мертвых! Эти кольца

       Украдены у ней!



О, сто моих колец! Мне тянет жилы,

Раскаиваюсь в первый раз,

Что столько я их вкривь и вкось дарила,  - 

      Тебя не дождалась!



И грустно мне еще, что в этот вечер,

Сегодняшний - так долго шла я вслед

Садящемуся солнцу, - и навстречу

      Тебе - через сто лет.



Бьюсь об заклад, что бросишь ты проклятье

Моим друзьям во мглу могил:

 - Все восхваляли! Розового платья

      Никто не подарил!



Кто бескорыстней был?! - Нет, я корыстна!

Раз не убьешь, - корысти нет скрывать,

Что я у всех выпрашивала письма,

      Чтоб ночью целовать.



Сказать? - Скажу! Небытие - условность.

Ты мне сейчас - страстнейший из гостей,

И ты окажешь перлу всех любовниц

      Во имя той - костей.



Август 1919





* * *



А плакала я уже бабьей

Слезой - солонейшей солью.

Как та - на лужочке - с граблей

Как эта - с серпочком - в поле.



От голосу  - слабже воска,

Как сахар в чаю моченный.

Стрелочкам своим поноску

Носила, как пес ученый.



 - "Ешь зернышко, я ж единой

Скорлупкой сыта с орешка!"

Никто не видал змеиной

В углах - по краям - усмешки.



Не знали мои герои,

Что сей голубок под схимой  - 

Как Царь - за святой горою

Гордыни несосвятимой.



Август 1919





* * *



Два дерева хотят друг к другу.

Два дерева. Напротив дом мой.

Деревья старые. Дом старый.

Я молода, а то б, пожалуй,

Чужих деревьев не жалела.



То, что поменьше, тянет руки,

Как женщина, из жил последних

Вытянулось, - смотреть жестоко,

Как тянется - к тому, другому,

Что старше, стойче и - кто знает?

Еще несчастнее, быть может.



Два дерева: в пылу заката

И под дождем - еще под снегом  - 

Всегда, всегда: одно к другому,

Таков закон: одно к другому,

Закон один: одно к другому.



Август 1919





* * *



Консуэла! - Утешенье!

Люди добрые, не сглазьте!

Наградил второю тенью

Бог меня - и первым счастьем.



Видно с ангелом спала я,

Бога приняла в объятья.

Каждый час благословляю

Полночь твоего зачатья.



И ведет меня - до сроку - 

К Богу - по дороге белой - 

Первенец мой синеокий:

Утешенье! - Консуэла!



Ну, а раньше - стать другая!

Я была счастливой тварью!

Все мой дом оберегали,  - 

Каждый под подушкой шарил!



Награждали - как случалось:

Кто - улыбкой, кто - полушкой.

А случалось - оставалось

Даже сердце под подушкой!..



Времячко мое златое!

Сонм чудесных прегрешений!

Всех вас вымела метлою

Консуэла - Утешенье.



А чердак мой чисто метен,

Сор подобран - на жаровню.

Смерть хоть сим же часом встретим:

Ни сориночки любовной!



 -  Вор! - Напрасно ждешь! - Не выйду!

Буду спать, как повелела

Мне - от всей моей Обиды

Утешенье - Консуэла!



Москва, октябрь 1919





АЛЕ







Ни кровинки в тебе здоровой.  - 

Ты похожа на циркового.



Вон над бездной встает, ликуя,

Рассылающий поцелуи.



Напряженной улыбкой хлещет

Эту сволочь, что рукоплещет.



Ни кровиночки в тонком теле,  - 

Все новиночек мы хотели.



Что, голубчик, дрожат поджилки?

Все. как надо: канат - носилки.



Разлетается в ладан сизый

Материнская антреприза.



Москва, октябрь 1919









Упадешь - перстом не двину.

Я люблю тебя как сына.



Всей мечтой своей довлея)

Не щадя и не жалея.



Я учу: губам полезно

Раскаленное железо,



Бархатных ковров полезней - 

Гвозди - молодым ступням.



А еще в ночи беззвездной

Под ногой - полезны - бездны!



Первенец мой крутолобый!

Вместо всей моей учебы - 

Материнская утроба

Лучше - для тебя была б.



Октябрь 1919





* * *



Бог! - Я живу! - Бог! - Значит ты не умер!

Бог, мы союзники с тобой!

Но ты старик угрюмый,

А я - герольд с трубой.



Бог! Можешь спать в своей ночной лазури!

Доколе я среди живых - 

Твой дом стоит! - Я лбом встречаю бури,

Я барабанщик войск твоих.



Я твой горнист. - Сигнал вечерний

И зорю раннюю трублю.

Бог! - Я любовью не дочерней,  - 

Сыновне я тебя люблю.



Смотри: кустом неопалимым

Горит походный мой шатер.

Не поменяюсь с серафимом:

Я твой Господен волонтер.



Дай срок: взыграет Царь - Девица

По всем по селам! - А дотоль  - 

Пусть для других - чердачная певица

И старый карточный король!



Октябрь 1919





* * *



А человек идет за плугом

И строит гнезда.

Одна пред Господом заслуга:

Глядеть на звезды.



И вот за то тебе спасибо,

Что, цепенея,

Двух звезд моих не видишь - ибо

Нашел - вечнее.



Обман сменяется обманом,

Рахилью - Лия.

Все женщины ведут в туманы:

Я - как другие.



Октябрь 1919





* * *



Маска - музыка... А третье

Что любимое? - Не скажет.

И я тоже не скажу.



Только знаю, только знаю

 - Шалой головой ручаюсь!  - 

Что не мать - и не жена.



Только знаю, только знаю,

Что как музыка и маска,

Как Москва - маяк - магнит - 



Как метель - и как мазурка

Начинается на М.



 - Море или мандарины?



Москва, октябрь 1919





* * *



Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!

Взойдите. Гора рукописных бумаг...

Так. - Руку! - Держите направо,  - 

Здесь лужа от крыши дырявой.



Теперь полюбуйтесь, воссев на сундук,

Какую мне Фландрию вывел паук.

Не слушайте толков досужих,

Что женщина - может без кружев!



Ну-с, перечень наших чердачных чудес:

Здесь нас посещают и ангел, и бес,

И тот, кто обоих превыше.

Недолго ведь с неба - на крышу!



Вам дети мои - два чердачных царька,

С веселою музой моею, - пока

Вам призрачный ужин согрею,  - 

Покажут мою эмпирею.



 - А что с Вами будет, как выйдут дрова?

 - Дрова? Но на то у поэта - слова

Всегда - огневые - в запасе!

Нам нынешний год не опасен...



От века поэтовы корки черствы,

И дела нам нету до красной Москвы!

Глядите: от края - до края - 

Вот наша Москва - голубая!



А если уж слишком поэта доймет

Московский, чумной, девятнадцатый год, - 

Что ж, - мы проживем и без хлеба!

Недолго ведь с крыши - на небо.



Октябрь 1919





* * *



Поскорее бы с тобою разделаться,

Юность - молодость, - эка невидаль!

Все: отселева - и доселева

Зачеркнуть бы крест на крест - наотмашь!



И почить бы в глубинах кресельных,

Меж небесных планид бесчисленных,

И учить бы науке висельной

Юных крестниц своих и крестников.



 - Как пожар зажечь, - как пирог испечь,

Чтобы в рот - да в гроб, как складнее речь

На суду держать, как отца и мать

.............. продать.



Подь-ка, подь сюда, мой воробушек!

В том дому жемчуга с горошину.

Будет жемчуг .........

А воробушек - на веревочке!



На пути твоем - целых семь планид,

Чтоб высоко встать - надо кровь пролить.

Лей да лей, не жалей учености,

Весельчак ты мой, висельченочек!



 - Ну, а ты зачем? - Душно с мужем спать!

 - Уложи его, чтоб ему не встать,

Да с ветрами вступив в супружество  - 

Берегись! - голова закружится!



И плетет - плетет ...... паук

 - "От румян - белил встал горбом - сундук,

Вся, как купол, красой покроешься, - 

После виселицы - отмоешься!"



Так - из темных обвалов кресельных,

Меж небесных планид бесчисленных

.  .  .  .  .  .  .  .  

Юных висельников и висельниц.



Внук с пирушки шел, видит - свет зажжен,

.............в полу круг прожжен.

 - Где же бабка? - В краю безвестном!

Прямо в ад провалилась с креслом!



Октябрь 1919





* * *



Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог

(Которого нету - ибо сплю на рогоже - 

                         девятнадцатый год)

Уходящее лето - последнюю розу

 - От великой любви - прямо на сердце  

                              бросило мне.



На кого же похоже твое уходящее лето?

На поэта?

 - Ну нет!

На г......д... ...в......!



Октябрь 1919





* * *



А была я когда-то цветами увенчана

И слагали мне стансы - поэты.

Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина...

Я сама позабыла про это!



Скажут имя мое - и тотчас же, как в зеркале

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

И повис надо мной, как над брошенной церковью,

Тяжкий вздох сожалений бесплодных.



Так, в...... Москве погребенная заживо,

Наблюдаю с усмешкою тонкой,

Как меня - даже ты, что три года охаживал! - 

Обходить научился сторонкой.



Октябрь 1919





* * *



Сам посуди: так топором рубила,

Что невдомек: дрова трещат - аль ребра?

А главное: тебе не согрубила,

А главное: <сама> осталась доброй.



Работала за мужика, за бабу,

А больше уж нельзя - лопнут виски!

 - Нет, руку приложить тебе пора бы:

У человека только две руки!



Октябрь 1919





С.Э.



Хочешь знать, как дни проходят,

Дни мои в стране обид?

Две руки пилою водят,

Сердце - имя говорит.



Эх! Прошел бы ты по дому  - 

Знал бы! Так в ночи пою,

Точно по чему другому - 

Не по дереву - пилю.



И чудят, чудят пилою

Руки - вольные досель.

И метет, метет метлою

Богородица - Метель.



Ноябрь 1919





* * *



Дорожкою простонародною,

Смиренною, богоугодною,

Идем - свободные, немодные,

Душой и телом - благородные.



Сбылися древние пророчества:

Где вы - Величества? Высочества?



Мать с дочерью идем - две странницы

Чернь черная навстречу чванится.

Быть может - вздох от нас останется,

А может - Бог на нас оглянется...



Пусть будет - как Ему захочется:

Мы не Величества, Высочества.



Так, скромные, богоугодные,

Душой и телом - благородные,

Дорожкою простонародною  - 

Так, доченька, к себе на родину:



В страну Мечты и Одиночества - 

Где мы  - Величества, Высочества.



(1919)





БАЛЬМОНТУ



Пышно и бесстрастно вянут

Розы нашего румянца.

Лишь камзол теснее стянут:

Голодаем как испанцы.



Ничего не можем даром

Взять - скорее гору сдвинем!

И ко всем гордыням старым  - 

Голод: новая гордыня.



В вывернутой наизнанку

Мантии Врагов Народа

Утверждаем всей осанкой:

Луковица - и свобода.



Жизни ломовое дышло

Спеси не перешибило

Скакуну. Как бы не вышло:

 -  Луковица - и могила.



Будет наш ответ у входа

В Рай, под деревцем миндальным:

 - Царь! На пиршестве народа

Голодали - как гидальго!



Ноябрь 1919





* * *



Высоко мое оконце!

Не достанешь перстеньком!

На стене чердачной солнце

От окна легло крестом.



Тонкий крест оконной рамы.

Мир. - На вечны времена.

И мерещится мне: в самом

Небе я погребена!



Ноябрь 1919





АЛЕ







Когда-нибудь, прелестное созданье,

Я стану для тебя воспоминаньем.



Там, в памяти твоей голубоокой,

Затерянным - так далеко - далёко.



Забудешь ты мой профиль горбоносый,

И лоб в апофеозе папиросы,



И вечный смех мой, коим всех морочу,

И сотню - на руке моей рабочей  - 



Серебряных перстней, - чердак - каюту,

Моих бумаг божественную смуту...



Как в страшный год, возвышены Бедою,

Ты - маленькой была, я - молодою.









О бродяга, родства не помнящий  - 

Юность! - Помню: метель мела,

Сердце пело. - Из нежной комнаты

Я в метель тебя увела.



И твой голос в метельной мгле:

 - "Остригите мне, мама, волосы!

Они тянут меня к земле!"



Ноябрь 1919









Маленький домашний дух,

Мой домашний гений!

Вот она, разлука двух

Сродных вдохновений!



Жалко мне, когда в печи

Жар, - а ты не видишь!

В дверь - звезда в моей ночи!

Не взойдешь, не выйдешь!



Платьица твои висят,

Точно плод запретный.

На окне чердачном - сад

Расцветает - тщетно.



Голуби в окно стучат, - 

Скучно с голубями!

Мне ветра привет кричат,  - 

Бог с ними, с ветрами!



Не сказать ветрам седым,

Стаям голубиным - 

Чудодейственным твоим

Голосом: ~ Марина!



Ноябрь 1919





* * *



В темных вагонах

На шатких, страшных

Подножках, смертью перегруженных,

Между рабов вчерашних

Я все думаю о тебе, мой сын,  - 

Принц с головой обритой!



Были волосы - каждый волос  - 

В царство ценою.........



На волосок от любви народы  - 

В гневе - одним волоском дитяти

Можно ............ сковать!

 - И на приютской чумной кровати

Принц с головой обритой.



Принц мой приютский!

Можешь ли ты улыбнуться?

Слишком уж много снегу

В этом году!



Много снегу и мало хлеба.



Шатки подножки.



Кунцево, ноябрь 1919





* * *



О души бессмертный дар!

Слезный след жемчужный!

Бедный, бедный мой товар,

Никому не нужный!



Сердце нынче не в цене,  - 

Все другим богаты!

Приговор мой на стене:

 - Чересчур легка ты!...



19 декабря 1919





* * *



Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить.

А так: руки скрестить - тихонько плыть

Глазами по пустому небосклону.

Ни за свободу я - ни против оной

 - О, Господи! - не шевельну перстом.

Я не дышать хочу - руки крестом!



Декабрь 1919





* * *



Поцеловала в голову,

Не догадалась - в губы!

А все ж - по старой памяти  - 

Ты хороша, Любовь!



Немножко бы веселого

Вина, - да скинуть шубу, - 

О как - по старой памяти  - 

Ты б загудела, кровь!



Да нет, да нет, - в таком году

Сама любовь - не женщина!

Сама Венера, взяв топор,

Громит в щепы подвал.



В чумном да ледяном аду,

С Зимою перевенчанный,

Амур свои два крылышка

На валенки сменял.



Прелестное создание!

Сплети - ка мне веревочку

Да сядь - по старой памяти  - 

К девчонке на кровать.



 - До дальнего свидания!

 - Доколь опять научимся

Получше, чем в головочку

Мальчишек целовать.



Декабрь 1919





ЧЕТВЕРОСТИШИЯ







На скольких руках - мои кольца,

На скольких устах - мои песни,

На скольких очах - мои слезы...

По всем площадям - моя юность!







Бабушке - и злая внучка мила!

Горе я свое за ручку взяла:

"Сто ночей подряд не спать - невтерпеж!

Прогуляйся, - может, лучше уснешь!"







Так, выбившись из страстной колеи,

Настанет день - скажу: "не до любви!"

Но где же, на календаре веков,

Ты, день, когда скажу: "не до стихов!"







Словно теплая слеза - 

Капля капнула в глаза.

Там, в небесной вышине,

Кто-то плачет обо мне.







Плутая по своим же песням,

Случайно попадаю - в души.

Предупреждаю - не жилица!

Еще не выстроен мой дом.







"Завтра будет: после-завтра" - 

Так Любовь считает в первый

День, а в день последний: "хоть бы

Нынче было век назад!"







Птичка все же рвется в рощу,

Как зерном ни угощаем,

Я взяла тебя из грязи,  - 

В грязь родную возвращаю.







Ты зовешь меня блудницей,  - 

Прав, - но малость упустил:

Надо мне, чтоб гость был статен,

Во - вторых - чтоб не платил.







ПЯТИСТИШИЕ



Решено - играем оба,

И притом: играем разно:

Ты - по чести, я - плутуя.

Но, при всей игре нечистой,

Насмерть заиграюсь - я.







Как пойманную птицу - сердце

Несу к тебе, с одной тревогой:

Как бы не отняли мальчишки,

Как бы не выбилась - сама!









И если где прольются слезы, - 

Всех помирю, войдя!

Я - иволга, мой голос первый

В лесу, после дождя.







Всё в ваших домах

Под замком, кроме сердца.

Лишь то мое в доме,

Что плохо лежит.







Я не мятежница - и чту устав:

Через меня шагнувший ввысь - мне друг.

Однако, памятуй, что, в руки взяв

Себя, ты выпустил  - меня из рук.









У - в мир приходящих - ручонки зажаты:

Как будто на приступ, как будто в атаку!

У - в землю идущих - ладони раскрыты:

Все наши полки разбиты!







Не стыдись, страна Россия!

Ангелы - всегда босые...

Сапоги сам черт унес.

Нынче страшен - кто не бос!



<16>



Так, в землю проводив меня глазами,

Вот что напишите мне на кресте, - весь сказ!

 - "Вставала с песнями, ложилась со слезами,

А умирала - так смеясь!"



<17>



Плутая по своим же песням,

Случайно попадаю в души.

Но я опасная приблуда:

С собою уношу - весь дом.



<18>



Ты принес мне горсть рубинов,

Мне дороже розы уст,

Продаюсь я за мильоны,

За рубли не продаюсь.



<19>



Ты зовешь меня блудницей,  - 

Прав, - но все ж не забывать:

Лучше к печке приложиться,

Чем тебя поцеловать.



<20>



Ты зовешь меня блудницей:

 - Слушай, выученик школ!

Надо мне, чтоб гость был вежлив,

Во - вторых - чтоб ты ушел.



<21>



Твой дом обокраден,

Не я виновата.

Лишь то - мое - в доме,

Что плохо лежит.



<22>



Шаги за окном стучат.

Не знаю, который час.

Упаси тебя Божья Мать

Шаги по ночам считать!



<23>



Шаг у моего порога.

Снова ложная тревога.

Но не ложью будет то что

Новый скоро будет шаг.



<24>



В книге - читай - гостиничной:

 - Не обокравши - выбыл.

Жулик - по жизни - нынешней

Гость - и на том спасибо.



1919 - 1920





* * *



Между воскресеньем и субботой

Я повисла, птица вербная.

На одно крыло - серебряная,

На другое - золотая.



Меж Забавой и Заботой

Пополам расколота, - 

Серебро мое - суббота!

Воскресенье - золото!



Коли грусть пошла по жилушкам,

Не по нраву - корочка, - 

Знать, из правого я крылушка

Обронила перышко.



А коль кровь опять проснулася,

Подступила к щеченькам,  - 

Значит, к миру обернулася

Я бочком золотеньким.



Наслаждайтесь! - Скоро - скоро

Канет в страны дальние - 

Ваша птица разноперая - 

Вербная - сусальная.



29 декабря 1919





* * *



В синем небе - розан пламенный:

Сердце вышито на знамени.

Впереди - без роду - племени

Знаменосец молодой.



В синем поле - цвет садовый:

Вот и дом ему, - другого

Нет у знаменосца дома.

Волоса его как лен.



Знаменосец, знаменосец!

Ты зачем врагу выносишь

В синем поле - красный цвет?



А как грудь ему проткнули  - 

Тут же в знамя завернули.

Сердце на - сердце пришлось.



Вот и дом ему. - Другого

Нет у знаменосца дома.



29 декабря 1919





* * *



Простите Любви - она нищая!

У ней башмаки нечищены,  - 

И вовсе без башмаков!



Стояла вчерась на паперти,

Молилася Божьей Матери, - 

Ей в дар башмачок сняла.



Другой - на углу, у булочной,

Сняла ребятишкам уличным:

Где милый - узнать - прошел.



Босая теперь - как ангелы!

Не знает, что ей сафьянные

В раю башмачки стоят.



30 декабря 1919, Кунцево - Госпиталь